Категории

Квартирный вопрос испортил москвичей булгаков цитата

Мастер и Маргарита Квартирный вопрос

Квартирный вопрос только испортил их

К существующему жилищному кризису в России, а потом и в СССР обращались многие писатели. Это Ильф и Петров, Аверченко и т. д.Если вспомнить карикатурное изображение «коммуналки» в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова – когда розгами пороли Васисуалия Лоханкина за рассеянность, при которой он не гасил свет в уборной.

Но, первопроходцем считается Булгаков и обращался к этой квартирной теме он десятки раз. Им было написано эссе «Московские квартиры», «Собачье сердце», «Дьяволиада»- везде живописно упоминается коммунальная квартира.

Соседи по коммунальной квартире живут в сложных отношениях и заветная цель решения жилишной проблемы превращает соседей в заклятых и подлых врагов. Булгаков был писатель Божьей милостью, не только чувствовал людей, их отношение и уродливые эмоции.

Поэтому, считается, что фраза "квартирный вопрос испортил их" принадлежит Булгакову, хотя к моменту написания- тема "квартирного вопроса" была не нова.

Источник: http://www.bolshoyvopros.ru/questions/2447763-komu-iznachalno-prinadlezhit-fraza-kvartirnyj-vopros-isportil-ih.html

москвичей испортил квартирный вопрос цитата


4. Как квартирный вопрос испортил Булгакова

Дьявольский Роман

МИХАИЛ БУЛГАКОВ, ЧЛЕН МАССОЛИТА
Автор "Мастера и Маргариты" как прототип Миши Берлиоза

Начало здесь - http://www.stihi.ru/2014/08/06/3892
Предыдущая глава здесь - http://www.stihi.ru/2014/08/06/4529
..............


4.Как квартирный вопрос испортил Булгакова

НО УЖЕ 1 ОКТЯБРЯ 1934-ГО ГОДА МИХАИЛ АФАНАСЬЕВИЧ обращается с письмом к ответственному секретарю Союза Советских Писателей А.С. Щербакову, где описывает свою новую, ещё как следует не обжитую квартиру как  чуть ли не камеру пыток средневековой инквизиции:

«Уважаемый товарищ!
Проживая в настоящее время с женою и пасынком 9 лет в надстроенном доме Советского Писателя (Нащокинский пер., №3), известном на всю Москву дурным качеством своей стройки и, в частности, чудовищной слышимостью из этажа в этаж, в квартире из трёх комнат, я не имею возможности работать нормально, так как у меня нет отдельной комнаты.
Ввиду этого, а также потому, что у моей жены порок сердца (а живём мы слишком высоко), я обратился в РЖСКТ Советского Писателя с просьбою о том, чтобы мне, вместо моей теперешней квартиры, предоставили четырёхкомнатную во вновь строящемся доме в Лаврушинском переулке, по возможности, невысоко».

Действительно ли условия в доме писателей были настолько невыносимыми? Не сомневаемся, что неудобства, конечно, имели место. В том числе и плохая звукоизоляция. Однако напомним, что именно в этих условиях Булгаков более чем плодотворно работал в течение ещё шести лет (квартиру в Лаврушинском ему так и не дали). Кроме того, есть основания считать, что писатель, мягко говоря, сгущает краски, описывая свои невзгоды. Особенно забавно звучит пассаж о доме, «известном на всю Москву дурным качеством своей стройки». Создаётся впечатление, будто вся Москва только и делала, что обсуждала, как плохо живётся несчастным писателям в изолированных квартирах с газовыми плитами и ванными.

На самом деле ларчик открывается просто. Дом в Лаврушинском преподносился как чудо современного градостроительства. Согласно проекту, он должен был стать образцовым: не только с телефоном, ванной, газовой плитой, но и с холодильным шкафом, отдельными комнатами для домработниц. Часть средств на строительство была выделена правительством по ходатайству М. Горького, другая — писателями-пайщиками РЖСКТ «Советский писатель», в который входил и Булгаков. Как только стало известно о строительстве этого комфортабельного жилища, писателю с супругой мгновенно стало тесно и душно.

Впрочем, не ему одному. Как только писатели узнали о предстоящем строительстве, они тут же бросились умолять и требовать новые квартиры в очередном доме. Причины были примерно те же, что и у Булгакова. Всеволод Вишневский жаловался на то, что «при создавшихся бытовых условиях моя творческая и общ.-полит. работа крайне тормозится».

Кроме того, драматурга донимала сырость и моль (!), а также сосед-композитор, который играл с утра до вечера. Пошла в дело и болезнь жены, которой из-за отсутствия лифта трудно подниматься на верхний этаж. Как и Булгаков, Вишневский просил выделить ему в Лаврушинском переулке четырёхкомнатную квартиру.

На заседании Секретариата ССП от 4 августа 1936 года был составлен список на заселение ещё не сдан¬ного в эксплуатацию дома. В нём 19 семей писателей должны были получить двухкомнатные квартиры, 38 — трёхкомнатные, 15 — четырёхкомнатные, 5 — пятикомнатные (семьи К. Федина, И. Сельвинского, И. Эренбурга, Н. Погодина и Вс. Вишневского), а семье Всеволода Иванова выделялась шестикомнатная.

Только не надо думать, что в Лаврушинском переулке качество квартир было лучше, чем в Нащокинском. Ничего подобного! В 1939 году группа писателей, переехавшая в «элитное жильё»,  обратилась с жалобой к Александру Фадееву, возглавлявшему Союз писателей. Писатели сообщали, что дом был сдан с серьёзными недоделками, которые за два года так и не были устранены: двери рассохлись, балконы не достроили, здание буквально трещало по швам... Зимой произошло более двадцати аварий, не считая мелких поломок, которые жильцы дома ликвидировали своими силами. Точно так же никто не гарантировал бы Булгаковым тихих соседей. Это зависит не от дома, а от людей. Другими словами, объективных причин для перемены жилья у семьи Булгаковых не было.

НАДО  ЗАМЕТИТЬ, ЧТО  КВАРТИРЫ  писателям  предоставлялись  не  бесплатно.  Речь шла о жилищных кооперативах. Двухкомнатное гнёздышко площадью 50 квадратных метров стоило 10 -12 тысяч рублей, из которых половину писатель оплачивал до въезда, а на остальную сумму предоставлялась длительная рассрочка. Однако эти условия многим казались обременительными. И то сказать: чтобы собрать необходимую сумму, обычному советскому обывателю в 1932 году надо было выложить свыше четырёх годичных зарплат, а инженеру каменноугольной  промышленности (высокооплачиваемому специалисту) пришлось бы отдать всю свою зарплату за полтора года.

Впрочем, государство то и дело шло навстречу «инженерам человеческих душ». Руководствм Союза писателей постоянно принимало решения о помощи литераторам. Так, 10 октября 1936 года группе писателей из одиннадцати человек были выделены деньги для внесение взносов (от 5 до 12 тысяч рублей), 29 января 1937 года еще одиннадцать «письменников» получили суммы от 2 до 5 тысяч рублей. В конце концов выплату паёв вовсе отменили.

Булгакова, впрочем, подобного рода материальные проблемы не беспокоили уже к концу 1932 года. Именно тогда  - всего через два года после полуголодного существования, в то время, когда ещё не были разрешены к постановке «Турбины», – Булгаков сетует в письме к Павлу Попову по поводу неблаговидной роли Всеволода Вишневского в своей судьбе:

«Этот Вс. Вишневский и есть то лицо, которое сняло “Мольера” в Ленинграде, лишив меня, по-видимому, ВОЗМОЖНОСТИ КУПИТЬ ЭТИМ ЛЕТОМ КВАРТИРУ (выделено мною. – А.С.)».

То есть вместе с гонораром и отчислениями с «Мольера» Михаил Афанасьевич мог бы купить себе отдельную квартиру. По тем временам – роскошь невероятная. Кстати, и при внесении пая на строительство дома в Нащокинском переулке писатель переплатил лишние 5 тысяч рублей, которые находились затем в распоряжении кооператива около пяти лет.

МНЕ МОГУТ ВОЗРАЗИТЬ: ПИСАТЕЛЮ НЕОБХОДИМЫ особые условия для творчества! Почему же Булгакову нельзя было их улучшить? Да кто бы против… Я лишь против того, чтобы изображать Михаила Афанасьевича «униженным и оскорблённым», ютящимся по каморкам папы Карло.

Да, писатель играл в жизни роль своего персонажа, профессора Преображенского: ему дела не было до пролетариата, который жил в бараках. Булгакову нужен был кабинет, а всё остальное его не касалось. Я нисколько не протестую против подобного мировоззрения. Но оно мало вяжется с обликом страдальца.

Надо признать, что квартирный вопрос испортил не только москвичей в целом, но и самого писателя – в частности. Немалую роль в этом, конечно, сыграли расшатанные нервы и подорванное здоровье. Но стремление к улучшению квартирных условий в последние годы жизни приобрело у Булгакова просто маниакальный характер. В этом смысле он фактически ничем не отличался от своего гонителя Всеволода Вишневского. Истерики последнего по поводу новой квартиры вынуждена была сдерживать его жена, которая писала мужу 27 декабря 1936 года:

 «И ты, и я переживали в жизни гораздо худшие невзгоды, чем неприятности, связанные с нашей квартирой. Очень прошу: возьми себя в руки… Я всё вижу и понимаю, но, к сожалению, в данный момент лишена возможности замкнуться в своей комнате. Я вижу, что ты в работе, и рада этому... Мне кажется, что если ты подумаешь хорошо, то ты поймёшь, что ты непомерно требователен и капризен. Можно внушить себе всё. И так же, как ты внушил ненависть к этой квартире, — можешь и должен внушить себе необходимость стараться не замечать её неудобства».
 
Очень тонкое замечание: писатель сам себе внушил ненависть к квартире! К слову сказать, Вишневский жил с супругой (театральным художником) в трёхкомнатной квартире площадью 50 квадратных метров, и сетовал на то, что не может забрать из Ленинграда сына, так как для него не было комнаты (в то время, когда большинство населения городов проживало в коммуналках и бараках).

Да, дело именно в самом человеке. Ни Булгаков, ни Вишневский, ни многие другие писатели не задумывались о том, насколько морально в обстановке тех аскетических лет требовать апартаменты. Они сравнивали своё положение не с общей массой народа, а с представителями высшей «социалистической аристократии», к которой, несомненно, относили и себя. И свято боролись за свои права.

В связи с этим интересно вспомнить одну из сцен черновых редакций романа, где на общем собрании писателей рассматривается вопрос о предоставлении квартиры некоей Беатриче Григорьевне Дант:

 «-Дант?! Да что же это такое, товарищи дорогие?! Кто? Дант! Ка-ккая Дант! Товарищи! Безобразие! Мы не допустим!
…-Я! — закричала женщина, страшно раздирая рот. -Я - Караулина, детская писательница! Я! Я! Я! Мать троих детей! Мать! Я! Написала, - пена хлынула у нее изо рта, - тридцать детских пьес! Я! Написала пять колхозных романов! Я шестнадцать лет, не покладая рук... Окна выходят в сортир, товарищи, и сумасшедший с топором гоняется за мной по квартире. И я! Я! Не попала в список!..
-Товарищ председатель, - играя змеиными переливами, заговорил бузотёр, - не откажите информировать собрание: к какой писательской организации принадлежит гражданка Беатриче Григорьевна Дант? Р-раз. Какие произведения написала упомянутая Дант? Два. Где означенные произведения напечатаны? Три. И каким образом она попала в список?
“-Говорил я Перштейну, что этому сукиному сыну надо дать комнату”, - тоскливо подумал председатель.
Вслух же спросил бодро:
-Всё? – и неизвестно зачем позвонил в колокольчик.
-Товарищ Беатриче Григорьевна Дант, - продолжал он, - долгое время работала в качестве машинистки и помощника секретаря в кабинете имени Грибоедова.
Зал ответил на это сатанинским хохотом…
-Товарищ Дант, товарищи, - говорил председатель, - входит в одно из прямых колен известного писателя Данте, и тут же подумал: “Господи, что же это я отмочил такое?!”.
Вой, грохот потряс зал. Что-нибудь разобрать было трудно, кроме того, что Данте не Григорий, какие-то мерзости про колено и один вопль:
-Издевательство!
И крик:
-В Италию!!..
-Товарищи! - кричал председатель безумно. – Будьте благоразумны. Она - беременна!
И почувствовал, что и сам утонул, и Беатриче утопил.
Но тут произошло облегчение. Аргумент был так нелеп, так странен, что на несколько мгновений зал закоченел с открытыми ртами. Но только на мгновения.
А затем - вой звериный:
-В родильный дом!..»

Как ни забавно это звучит, но нечто похожее было разыграно в пьесе под названием «жизнь». Да, такой случай произошёл с самим писателем. Причём на этот раз Михаил Афанасьевич не выступал в роли жертвы. Скорее, наоборот. Режиссёр Евгений Габрилович вспоминал о собрании пайщиков жилищного кооператива:

 «Первым в списке называют Б-на. Булгаков тянет руку. "Что сделал тов. Б-н? в чём его заслуга перед литературой?" — "О, его заслуги велики, — отвечает председательствующий. — Он достал для кооператива 70 унитазов"».

На собрании по распределению квартир в Лаврушинском переулке накал страстей был куда сильнее. Александр Афиногенов записал в своём дневнике:
 
«Писатели, большие и уважаемые, собрались обсуждать жилищные дела и перессорились, начали говорить колкости, пошли намеки, потом без обиняков стали друг на друга валить некрасивые поступки. Председатель - бородатый смирный писатель  -говорил баском, уговаривал, разводил руками - "Товарищи, ну что это, ну — так нельзя, это же ерунда получается, ну товарищи."».

СЛЕДУЕТ ОТМЕТИТЬ ОСОБОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Булгакова среди коллег по «писательскому цеху». Было бы неправильным представлять ситуацию таким образом, что-де все «акулы пера» пользовались одинаковыми благами из сталинской кормушки. Это далеко не так. Большая часть писателей жила не лучше или ненамного лучше, чем обычные москвичи – обитатели коммуналок и бараков. Так, литературный критик Абрам Гурвич писал редактору журнала «Новый мир»  Владимиру Ставскому:

«...За 6 лет моего пребывания в Москве все организации, которые нас за это время опекали, знали о совершенно невозможных условиях моей жизни и тем не менее, они не изменились. Я живу (с женой) в общежитии театра Моссовета, в комнате размером в 12 кв. метров. ...В моей комнате соль через сутки покрывается водой. Один чемодан с книгами отсырел, превратился в сплошную кашу. У меня туберкулез 3-й степени. По сути дела, я дышу одним легким. У жены моей туберкулез 1-й стадии. В нашей комнате вдобавок мы заболели ревматизмом».

Писатель Николай Адуев располагал жилой площадью размером около 35 квадратных метров, состоящей из двух комнат. Но они были настолько сырыми, что пришедшие туда в солнечное майское утро представители групкома драматургов с трудом провели там полчаса. Все вещи в комнатах оказались влажными, книги отсырели, клавиши у пианино отваливались от сырости, по стенам с отставшими обоями ползали мокрицы. В нескольких семьях соседей писателя по коммуналке было семеро маленьких детей, которые постоянно бегали, вопили, рыдали, что создавало соответствующую «творческую обстановку».

 Вот как описывает условия своей жизни Правлению Союза писателей С. Вашинцев:

«Я с семьёй (6 человек), из них трое маленьких детей, живу в двух комнатах, в общей многонаселённой квартире, без удобств. ...Все дети у меня музыканты (учатся в Центральной детской музыкальной школе при консерватории), с утра до позднего вечера скрипка сменяет виолончель, виолончель рояль».

Еврейская писательница Хорол с больным ребенком жила за городом в диких антисанитарных условиях. Писательница Смирнова с новорождённым ребенком, мужем и матерью жила в одной комнате на площади 16 квадратных метров. Не слишком жаловала власть и куда более крупных писателей.  Лев Кассиль с женой и годовалым ребенком жил в одной комнате. Аркадий Гайдар с семьёй из пяти человек занимал тоже одну комнату, разделённую деревянной перегородкой.

Не лучше обстояли дела и у Мариэтты Шагинян. В 1936 году жаловалась на свои жилищные условия:

«Фактически год и два месяца я живу в одной комнате с сестрой, тяжёлой душевной боль¬ной — это знает тов. Щербаков, и когда он говорит, что помогает мне, т. е. мне обещана квартира в пространстве и достройка дачи в пространстве, а дача не достроена, квартира не дана, и это положение длится год и два месяца, и всё-таки я в это время заканчиваю книгу, выполняю общественную работу и не жалуюсь».

9 августа 1938 года ответственный секретарь ССП Павленко и председатель Правления Литфонда Ляшко сообщили Владиславу Молотову, что немало членов Союза писателей из Москвы и Ленинграда (около 150 человек) не обеспечены жилищными условиями, необходимыми для творческой работы. Многие из них вообще не имели собственного жилья,  проживали у родственников или у посторонних людей. В очередном письме, направленном Молотову уже от имени Президиума ССП, приводились другие цифры. Только в Москве оказалось более 200 писателей, нуждавшихся в улучшении жилищных условий, 40 из них не имели собственной площади.

Вот в какой обстановке писатель Михаил Булгаков требовал от Союза писателей четырёхкомнатной квартиры для троих человек взамен трёхкомнатной. Елена Сергеевна фиксирует это в своём дневнике:

«Дмитриев опять о МХАТе, о том, что им до зарезу нужно, чтобы М. А. написал пьесу, что они готовы на всё!
— Что это такое — «на всё»! Мне, например, квартира до зарезу нужна — как им пьеса! Не могу я здесь больше жить! Пусть дадут квартиру!».

НА ФОТО:
писательский дом в Нащокинском переулке - "дом Булгакова"

ОКОНЧАНИЕ ЗДЕСЬ - http://www.stihi.ru/2014/08/06/4959



© Copyright: Дьявольский Роман, 2014
Свидетельство о публикации №114080604795

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Дьявольский Роман

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Дьявольский Роман

Источник: http://www.stihi.ru/2014/08/06/4795

««Квартирный вопрос» в романе Булгакова «Мастер и Маргарита»»

Cочинение «Люди как люди только квартирный вопрос их испортил (по роману М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»)»

«Самый ужасный вопрос в Москве — квартирный», — написал однажды М. А. Булгаков. Действительно, в советское время писатель был вынужден постоянно искать пристанище в столице. Но его «квартирный вопрос» не испортил, как не испортил и его любимых героев. Для писателя это был важнейший вопрос бытия, а не быта. Дом, очаг, свет — это основа бытия, без которой не может существовать личность.

Таково же представление о доме Мастера и Маргариты. Мастер, выиграв сто тысяч, сразу снимает отдельную квартиру, так как для написания романа о Понтии Пилате ему, как и любому художнику, необходимы «покой и воля». Для него эта маленькая квартирка в подвальчике, где есть печка и книги, становится настоящим домом, особенно когда в его жизнь входит любовь. И Маргарита здесь обретает семейный очаг и счастье, а в огромном роскошном особняке, где она жила прежде, думала о самоубийстве, потому что жизнь ее была пуста. Для Мастера и Маргариты дом важен как духовная ценность.

Именно такие люди, по мысли Булгакова, достойны прийти в «вечный дом», где собираются близкие друзья, где поют и играют, где горят свечи и где царят покой и любовь.
Но для большинства горожан, населяющих булгаковскую Москву, приобретение квартиры и других материальных ценностей становится целью и смыслом жизни. Забыв о высших ценностях, не веря в вечную жизнь души, они погружаются в мир суетных забот и хлопот, отринув мораль, нравственные идеалы, духовность.

В писательском доме в дверь с надписью «Квартирный вопрос» «ежесекундно ломился народ». Литераторы, призванные «глаголом жечь сердца людей» и пробуждать в них «чувства добрые», заботятся лишь о собственном материальном благополучии. Они хотят «жить по-человечески»: отдыхать на Перелыгино, ездить в оплачиваемые творческие командировки, обедать в ресторане Грибоедова, изысканные блюда членам МАССОЛИТа отпускают «по самой сходной, отнюдь не обремените цене». Причем судят здесь о принадлежности к писательской организации не по тому, что написал, а по наличию удостоверения, хотя, как справедливо замечает Бегемот, у великого писателя никогда не было подобного удостоверения, но ведь никто не сомневается в том, что он писатель.

Не только писатели, но и другие москвичи стремятся лишь к материальным благам, забыв об истинных ценностях, о высших нравственных принципах. Алоизий Могарыч донес на Мастера, чтобы завладеть его квартирой. Некий горожанин, не имевший представления о пятом измерении, проделывает «совершеннейшие чудеса в смысле расширения своего помещения», чтобы стать владельцем квартиры. Максимилиан Андреевич Поплавский, киевский дядя Берлиоза, так мечтал о квартире в Москве, что «его не радовали весенние разливы Днепра.. потрясающей красоты вид, что открывался от подножия памятника князю Владимиру...не веселили солнечные пятна, играющие весна на кирпичных дорожках Владимирской горки». Он не замечал красоты окружающего мира, не думал о вечных ценностях, одержимый желанием иметь московскую квартиру. И гибель племянника взволновала его меньше, чем возможность прописаться в столице. Рыдания Коровьева по поводу смерти Берлиоза поражают Поплавского: «Вот, говорят, не бывает в наш век сердечных людей!» Но тут же мелькает мысль о том, что этот «сердечный человек» мог уже прописаться в квартире покойного. Beдь сам Поплавский наверняка так бы и сделал!
Да, «квартирный вопрос... испортил» людей, как проницательно заметил Воланд во время представления в Варьете. Они жадны, любят деньги. Вспомним Никанора Ивановича Босого, который получил взятку от иностранца; буфетчика Сокова, торговавшего «осетриной...второй свежести» и скопившего большую сумму; зрителей в Варьете, бросающихся ловить червонцы...

Людям чужды высокие моральные принципы. Например, председатель акустической комиссии Семплеяров обманывает жену, уезжая не на заседание, а к любовницам. Степа Лиходеев «...ужасно свинячит. Пьянствует, вступает в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делает, да и делать ничего не может». Самое же страшное состоит в том, что в Москве процветают наушничество и доносы. Берлиоз, встретив подозрительного «немца», тут же решает позвонить в «бюро иностранцев» и сообщить о странном поведении незнакомца. Варенуха несет в известное учреждение телеграммы Лиходеева. Барон шпионит за иностранцами...

Однако Булгаков подчеркивает, что пороки, которые свойственны москвичам, существовали во все времена. Мы переносимся в древний Ершалаим и видим предателя и доносчика Иуду, который приглашает Иешуа в свой дом, а затем сообщает о беседе властям и получает за это деньги. Иуду же, в свою Я очередь, предает Низа. Там — толпа любопытных, пришедших посмотреть на казнь, здесь — легкомысленные зрители в Варьете, предлагающие оторвать голову Бенгальскому.
Человеческая природа не изменилась за два тысячелетия... Но почему же до сих пор стоит этан мир, почему не погибло человечество? Наверное, потому, что в мире, как и в душе каждого человека живет не только зло, но и добро. Ведь «и милосердие иногда стучится в их сердца». В древнем Ершалаиме люди восторженно приветствуют спасшегося от смерти Вар-раввана, в московском театре— Бенгальского, вновь обретшего свою голову.

Человек, по Булгакову, может вернуться на путь добра и правды. Так, Иван Бездомный, лишенный «дома» (жизненной опоры), невежественный и вульгарный, под влиянием трагических обстоятельств обнаруживает «добрую волю»: он прекращает писать свои «чудовищные стихи» и находит себя, становясь профессором истории Иваном Николаевичем Поныревым, обретая дом и верную спутницу жизни.

Да, герои Булгакова — «люди как люди». Да, многих «испортил квартирный вопрос». Но ведь человек сам делает свой нравственный выбор в пользу добра или зла. И писатель призывает людей отказаться от сиюминутного, суетного и обратиться к высшим, вечным ценностям.

Похожие сочинения

  1. Как в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» доказано утверждение: «трусость — самый страшный порок»

    Все, что пережил Булгаков на своем веку, и счастливого, и тяжелого, — все свои главные мысли и открытия, всю душу и весь талант отдал он роману «Мастер и Маргарита». Булгаков писал «Мастера и Маргариту» как исторически и психологически достоверную книгу...смотреть целиком

  2. "Мастер и Маргарита"

    "Из всех писателей 20-х — 30-х гг. XX века, наверное, Михаил Булгаков в наибольшей мере сохраняется в российском общественном сознании. Сохраняется не столько своей биографией, из которой вспоминают обычно его письма Сталину и единственный телефонный...смотреть целиком

  3. Выбор Мастера и Маргариты в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

    Судьба - загадка, решение которой человечество пытается найти с давних времен. В жизни каждого человека может наступить момент, когда он захочет узнать или даже предопределить свою судьбу. Иногда у человека может появиться выбор: либо изменить свою жизнь,...смотреть целиком

  4. Прощение и вечный приют (библейские главы романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита»)

    Роман «Мастер и Маргарита» долго воспринимался читателями как произведение, состоящее из двух неравноценных частей, и даже многие критики и литературоведы не сразу оценили и увидели глубокую взаимосвязь «московских» и «ершалаимских» глав. Булгаков внимательно...смотреть целиком

  5. Проблема нравственного выбора в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

    Добро и зло... Понятия вечные и неразделимые. Пока жив человек, они будут бороться друг с другом. Не всегда носителями добра и зла бывают разные люди, особой трагичности достигает эта борьба, когда она происходит в душе одного человека. Роман М. А....смотреть целиком

  6. Размышление о дружбе и любви

    По роману М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Человек — сложная натура. Он ходит, говорит, питается. И есть еще много, много всего, что он может делать. Человек — совершенное творение природы; она дала ему то, что считала нужным. Она дала ему право...смотреть целиком

  7. Судьба художника в романе Булгакова «Мастер и Маргарита»  Новое!

    Роман «Мастер и Маргарита» – один из последних романов М.А Булгакова. Он явился итогом жизни самого автора, чья судьба была похожа на судьбу его героя. В своем произведении Булгаков органично совместил трагико-патетическую историю об Иешуа и сатирическое...смотреть целиком


Источник: http://MySoch.ru/sochineniya/bulgakov/_story/master_i_margarita/ludi_kak_ludi_tolko_kvartirnii_vopros_ih_isportil_po_romanu_ma_bulgakova_master_i_margarita/
Еще по теме